ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ К НОМЕРУ
Энергетика берёзы: от лирики к геополитике (по следам круглого стола «Образы России: какими мы видим себя и какими нас видят соседи»)

 

Надежда Липатова,



     «Образ страны» — словосочетание, за которым кроется нечто едва уловимое, неосязаемое, даже эфемерное, словно ненастоящее. Но когда мы задаёмся вопросами типа «Поддерживает ли общество внешнеполитический курс правительства?», «Применим ли чужой опыт в нашей стране?» и т. д., не потому ли ответы нередко предлагаются с легкостью, что основываются они не на скрупулёзном анализе, а на образах своей страны и стран, с которыми та взаимодействует? Именно представления о стране/странах, устоявшиеся в виде некритически воспроизводимых стереотипных образов a la Задорнов, могут приводить и приводят порой к заблуждениям, к неадекватной оценке ситуации - и тогда оказываются вполне осязаемыми в своих последствиях.

     В постсоветское время образ России – тема неиссякаемая, можно сказать, излюбленный объект внимания в разных жанровых обрамлениях: от визиотипов на карте России1 до образов врага, через призму которых предлагается нам оценить самих себя2. Какой видят Россию в мире? Какой видим нашу страну мы сами? Эти вопросы уже появлялись на обложке одного из номеров журнала «Российская Федерация сегодня» в 2004 году3. Тогда в нём обсуждалась тема «Имидж страны за рубежом и дома». В одном из материалов шла речь о механизмах формирования образа страны в дальнем зарубежье. Мнения экспертов и политиков4 были, как и положено, разнообразными и яркими, но сводились к выводу о господстве там не самых радужных представлений о России. При этом было заявлено, что один из главных источников формирования и сохранения таких представлений – это семимиллионная армия постсоветских эмигрантов, обладающая своими СМИ, в том числе телевидением5:

Стартовые условия: место и время

     «Россия в их глазах – это страна вроде Бразилии. <...> Стоит ей избавиться от комплекса сверхдержавы, как и ей самой, и всему миру станет легче. <...> На Западе не понимают, что комплекс сверхдержавы живёт не где-то в головах элиты, а в душе практически каждого русского. Это у нас в крови. Отсюда и русское долготерпение, и жертвенность».

     Так ли это? И если так, то каковы пути преодоления этого стереотипа? И ещё: способны ли семь миллионов бывших советских граждан, рассеянных по разным городам и весям, разделять единый образ огромной страны с населением в 140 миллионов? А если такое чудо возможно, то неужели внутри самой России все её граждане одинаково представляют себе не только «заграницу», но собственную страну? И не отражают ли слова о непонимании Западом «души практически каждого русского» ещё одно, очень почтенное по возрасту и в своих последствиях чреватое разного рода неприятностями стереотипное представление об этой самой душе?

     Прозвучало также мнение, что единственным действенным механизмом влияния на образы стран являются СМИ. Дескать, «никакая официальная внешняя политика ничего не даёт, если СМИ её будут искажать или замалчивать. Только через СМИ можно сделать что-то доступным для понимания простого человека в любой стране»6. Но так ли уж всемогущи СМИ? И если даже они действительно всемогущи, то неужели общество в России, как, впрочем, в любой другой стране, настолько однородно, что все его члены будут, во-первых, послушно усваивать образы, транслируемые СМИ, а во-вторых, усваивать их без малейших отклонений личного восприятия от навязываемого стандарта? Другими словами, неужели в России реализовался-таки - хотя бы в этом пункте - давний идеал единомыслия и начисто отсутствует социальная стратификация мировоззрения?

     Круглый стол, по материалам которого написан этот текст, тоже был посвящён представлениям о России. Состоялся он в Иваново – славном городе ткачей и фабрик, купцов и меценатов, первых советов и блестящих образцов отечественного конструктивизма – 16 марта 2008 года, в последний день работы региональной Школы молодого автора, совместно задуманной и осуществлённой Образовательно-исследовательским и издательским центром (ОИИЦ) «Вестник Евразии» и Ивановским государственным университетом. Благодаря студентам и аспирантам ивановских вузов, впечатливших нас своей активностью, ответственностью, артистичностью и высокой культурой речи, и благодаря организаторам – проректору по науке ИвГУ Дмитрию Игоревичу Полывянному и преподавателю кафедры новой и новейшей истории и международных отношений, выпускнице самой первой Школы молодого автора в Пушкине в 2002 году Ирине Будановой, – Школа получилась отличная. Но речь наша пойдёт не о ней, а только о завершившем её мероприятии. Правда, об одной особенности Школы упомянуть надо обязательно: её ядро составили международники и историки с уклоном в историю международных отношений.

     Круглый стол – жанр свободный, но сложный. Этот был сложным вдвойне. Во-первых, при его проведении были использованы не одна, а три методики: блиц-опроса, ролевой игры и мозгового штурма. Соответственно, и состоял он из трёх частей, каждая из которых была по-своему красноречива. Во-вторых, очень обязывающим был сам предмет обсуждения – образ родной страны, тем более что с первых же минут разговора каждый из его участников почувствовал, насколько здесь сильны усвоенные с детства клише.

     Участниками круглого стола были все 24 слушателя региональной Школы, ведущими – её преподаватели, авторы этих строк. Атмосферу обсуждения определяло сочетание здравого смысла, разумной конструктивной критики и здорового патриотизма. Стартовыми материалами стали предварительно распространённые среди участников тексты об образах России в Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане7. Участникам предстояло попытаться выявить не только сами образы, но и специфику их формирования, а также причины консервации определённых ярких представлений о России, не всегда шагающих в ногу со временем.

     Обзору этого мероприятия и посвящен данный текст. Однако, прежде чем перейти к обстоятельным «вестям с полей», подчеркнём, что все приводимые в нём оценки и взгляды - отнюдь не ответы, полученные при проведении интервью или заполнении анкет, и не мнения экспертов. Они – нечто другое: вместе с ремарками ведущих образуют игровое поле, на котором действует принцип «здесь и сейчас». Соответственно, и текст в целом несёт на себе отпечаток игровой стихии и не претендует на то, чтобы считаться «правильным» аналитическим текстом. В то же время это и не простой пересказ первичного материала, полученного посредством включённого наблюдения. Скорее читателю предлагается сочинение, соединяющее в себе качества источника, коллективного обсуждения проблемы теми же людьми, из мнений которых источник, собственно, и составился, и некоторой рефлексии авторов по поводу представлений молодёжи об образе России.

Часть I. Блиц-опрос

     Форма его была предельно простой: каждый участник получил листок бумаги и в течение пары минут должен был написать на нём несколько слов (или целую фразу), с которыми у него связывается представление о России. Фактически, учитывая ограниченность времени, это должна была быть первая приходящая на ум ассоциация. Разумеется, на выбор ответов влияла сама ситуация блица, отчасти воспринятого как игра; но всё же из-за быстроты ответов резонно предположить, что чаще других фиксировались ассоциации, наиболее устойчивые, наиболее запавшие в душу. В результате была получена своего рода экспресс-карта образов страны. Приводим их в алфавитном порядке (табл. 1)

    

А – М Н – Я
Берёза в поле
Большая страна
Будущее
Великая
Геополитический преемник СССР
Ельцин
Ищет свое место в мире
Лидер
Медведь
Мощь / Могущественное государство
Моя родина / Родина
Ну, очень большая страна!
Патриархальность
Потенциал, ресурсы, наука
Снег
Старший брат
Страна рабов, страна господ
Страна утраченных возможностей
Территория / Обширные территории
Традиция
Умом Россию не понять
Энергетическая и военная мощь

     Следует иметь в виду, что повторявшиеся высказывания даются только один раз, в то же время некоторые участники успевали написать несколько образов.

     Как видим, диапазон образов широк, как алфавит, – от лирической берёзки до суровой прозы геополитики. Если теперь оставить в стороне единственный случай персонификации страны в образе политического деятеля (Ельцина) и объединить остальные полученные блиц-образы в группы, получим следующую картину.

     Во-первых, легко выделяется группа ёмких, лаконичных образов-символов: та же Берёза, Медведь, Снег. Они вполне традицион-ны, широко распространены не только в России, но и за её пределами8, практически не зависят от специфики переживаемой страной исторической ситуации, тем более от политической конъюнктуры и не обладают оценочной составляющей, по крайней мере – отчётливо выраженной и устойчивой. К ним примыкает группа образов, переданных средствами метафоры, в том числе заимствованной из русской литературы; однако по одному важному параметру вторая группа сильно отличается от первой. А именно - все входящие в неё образы и представления наделены совершенно определённой ценностной нагрузкой: Будущее, Мощь, Старший брат, Страна рабов, страна господ, Страна утраченных возможностей, Умом Россию не понять. Третью большую группу образуют констатирующие образы, причём среди них мы в равной мере находим и образы оценочные и/или эмоциональные, и образы, лишённые эмоциональной и ценностной окраски, то есть эта группа распадается на две подгруппы. К первой подгруппе могут быть отнесены определения Великая, Лидер, Могущественное государство, Моя родина / Родина, Ну очень большая страна, Энергетическая и военная мощь. А образы второй подгруппы легко выстраиваются в логический ряд объективированного описания: Большая страна - Геополитический преемник СССР - Ищет свое место в мире, её отличают Патриархальность и Традиции, но при этом она обладает Потенциалом (развития) в виде Науки и Ресурсов, в число которых входят и сами её Обширные территории. В общей сложности из 22 образов семь, образующие первую подгруппу констатирующих образов, вполне могут быть использованы для научного анализа без всяких оговорок и независимо от идеологических предпочтений аналитика, а ещё четыре из второй подгруппы – в рамках державной парадигмы. Всего – ровно половина, что делает честь нашим участникам, свидетельствуя об их склонности к спонтанному выбору рационализированных образов.

Часть II. Ролевая игра

     Предположим, перед вами лежит книга «Россия глазами иностранца». Название интригующее, но несколько абстрактное: взяв её, читатель сразу же задумается над тем, откуда - из какой страны – этот самый иностранец взялся, где и когда он был в России. Это далеко не праздные вопросы: обстоятельства места и времени важны не только для взгляда на страну извне, но и изнутри. Когда и как складывается её образ? Возможно, в основе его – самые первые, яркие и неизгладимые, следы, оставленные в сознании ребёнка впервые им воспринимаемым окружением; говоря словами Константина Симонова, «вспоминаешь родину такую, какой её ты в детстве увидал». Но даже если это и так, образ формируется не только детскими, но и взрослыми впечатлениями, зависит в своих изменениях от степени погруженности человека в информационное поле, от структуры, содержания, темпов обновления самого этого поля. Как и от политических пристрастий, социальных связей, места проживания и жизненного опыта человека. Учитывая это, мы и предложили участникам круглого стола смоделировать инварианты образы России в представлениях четырёх социальных групп: москвичей, жителей провинции, пенсионеров и студентов.

     Конечно, очень сложно поставить себя на место других и при этом не забывать взглянуть на себя в образе других со стороны. Получается почти как в старой эстрадной песне: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я». Можно и шею так свернуть, однако молодые и пытливые участники круглого стола не испугались и остались целы: после 15-минутной подготовки каждая из групп представила свое заявление и ответила на вопросы других групп.

     «Москвичи», как и положено столичным индивидуалистам, озвучили весьма разнородные образы России: от олицетворения нравственности и духовности до страны мракобесия. Если резюмировать выступление группы, то, несмотря на полярность названных ею образов, получится достаточно впечатляющее мнение жителей мегаполиса. В нём присутствуют и критическая внешнеполитическая составляющая (Россия какугроза для стран Балтии, Польши, СНГ), и выраженное стремление «продвинутых» москвичей к безопасности, отразившееся в акцентировке ими роли России в этой области (Россия – партнер в борьбе с террором), и двойственная оценка ситуации на энергетическом рынке (Россия – Газпром – корпорация Путина и Россия – энергетическая супердержава). Впрочем, предоставим слово самой группе:

     «Со странами бывшего СССР Россия претендует на лидерство в постсоветском пространстве и на статус гаранта международной стабильности в странах СНГ, но временами препятствует демократизации на постсоветском пространстве. В Европе Россия является непредсказуемым игроком, прежде всего как энергетическая держава. Государство претендует на особый путь развития, допуская периодически нарушения прав человека, что не соответствует её претензиям на роль гаранта стабильности в мире».

     Данное заявление вызвало неоднозначную реакцию остальных участников круглого стола. Прежде всего, оно спровоцировало постановку общеметодологического вопроса о целостном образе России: действительно ли он существует в сознании всего населения страны, или это внешний сознанию конструкт, который пытаются внести в головы россиян власть и СМИ? Возник и другой вопрос: является ли максимальная для России включенность жителей столицы в мировое сообщество не просто их объективной характеристикой, но ещё и чертой их коллективной идентичности как отдельной группы населения? В своих ответах «москвичи» постарались расставить точки над i:

     «Москва и Кремль, как олицетворение власти в России – это одно и то же в том смысле, что у большинства населения страны столица ассоциируется именно с Кремлём, а взгляд на Россию извне – это прежде всего взгляд на Кремль и на Москву. Проживая в более быстром ритме, в большем комфорте, большей приватности, москвичи меньше, чем в провинции, задумываются над тем, каков он, образ России в мире. Этот образ складывается у них самопроизвольно».

     «Провинциалы» были более единодушными, чем «москвичи», в своих заключениях, оговорив, правда, в самом начале факт отличного от остальной провинции отношения к внешнеполитическим вопросам в сильно удалённых от Москвы пограничных регионах. И свою задачу они решили несколько иначе, чем «москвичи»: не столько представили образ России, каким он видится за пределами Кольцевой, сколько обратили внимание на особенности его формирования. У группы получилось, что образ России в регионах – во многом производный от влияний, идущих извне: в нём запечатлелась защитная реакция на необоснованные претензии к нашей стране, на предвзятое отношение к ней, на ущемление её прав и интересов другими государствами. Вместе с тем члены группы признали, что внешнеполитические сюжеты в провинции играют второстепенную роль (напрашивается вопрос, раз импульсы из-за рубежа определяют образ России, последний тоже не слишком важен для провинциального сознания?), а основным качеством образа страны в провинции посчитали его размытость:

     «Для провинции характерно опосредованное, граничащее среди отдельных слоев населения с безразличием, отношение к внешнеполитическим темам – в связи с удалённостью от центра страны. Интерес к собственным проблемам выше интереса к международному положению. Внешняя политика должна быть менее затратной и более эффективной. В провинции зависимость России от иностранного сырья и товаров более очевидна, что явно не добавляет позитива в отношение к другим странам. И именно здесь сильно влияние СМИ, формирующих образ России, хотя и усиливающей постепенно свои позиции на международной арене, но всё равно недостаточно реализующей свои большие потенциальные возможности. Этот образ оказывается в провинции достаточно прочным конструктом».

     В режиме «вопрос – ответ» обрисовался сложный «стратегически-туристический» узел. Прозвучали многие из нот, сливающихся в провинции в мелодию образа России. Извлекая их, группа доказала, что не хуже «москвичей» вжилась в предписанную ей роль и в то же время сохранила отстранённость от неё. Приводим её ответы-суждения в порядке поступления.

     СМИ должны показывать как страна «борется за место под солнцем после распада СССР». Эта борьба требует «более радикальных мер», «использования энергетического рычага» и «других силовых методов». Попытка выяснить, кого у России больше – друзей или врагов – от лукавого: «большинство стран к России относится предвзято, преимущественно с опаской, следовательно, о дружбе говорить не приходится». И в отличие от столицы, где образ России формируется плавно и в значительной мере естественным путём, в провинции это происходит хаотично и под монопольным влиянием СМИ. С ними вряд ли кто сможет соперничать. Бисмарк говорил, что победу во франко-прусской войне обеспечил немецкий учитель истории. Не может ли и в России образование стать действенным инструментом процесса формирования целостного позитивного образа страны ? Ответ отрицательный: помимо идеологического воспитания, внедрения в юные головы духа имперского величия, образование в Германии эпохи её объединения «железом и кровью» было ещё и очень качественным, как раз таким, какое требовалось для новой страны; применительно же к образовательной системе в современной России этого, увы, сказать нельзя. Участники круглого стола отметили, что именно в провинции Болонский процесс вызывает куда большее негодование и сопротивление, чем в столице. Квалификация «специалист» для работодателя намного понятнее, чем «бакалавр» и «магистр»; да и штатное расписание, должностные обязанности, требования к уровню подготовки на многих предприятиях в провинции составляются, что называется, по старинке, и это сильно осложняет жизнь выпускникам вузов. Ещё более скептически «провинциалы» оценили такой инструмент формирования имиджа России за рубежом, как туризм. По их мнению, развитие туризма «вряд ли сильно изменило бы представления населения», так как «ощущалось бы исключительно в контексте финансовых потоков». Даже если бы туризм стал массовым явлением, то есть мощным каналом трансляции образов, «возможно, это повлияло бы на иностранных туристов, но не на российских».

     «Пенсионеры» продемонстрировали представления «своей» социальной группы населения об образе России сразу по трём направлениям его формирования – экономическому, культурному, международному. Сделали они это настолько артистично и убедительно, настолько ярко показали обусловленность образа России всем тем, что волнует их именно как социальную группу, что не получили ни одного вопроса. Исходными посылками группы были два утверждения: интерес к происходящему в мире не ограничивается для пенсионеров созерцанием событий перед домом на лавочке – образ России для них в первую очередь создаёт телевидение. «Встреча» двух миров – телевизионной картинки и реальности – вызывает у пенсионеров протест. (Между прочим, главным обвинителем ТВ выступал от лица группы студент, работающий на ивановском телевидении.) Тематика передач, сериальная жизнь, объекты рекламы, общий настрой её слоганов («ты этого достойна», «будущее зависит от тебя», «безграничные возможности» и т. д.) и бесконечные «заботы» рекламщиков о комфорте потребителей в сочетании с новостными блоками и криминальными обзорами образуют, с точки зрения ушедшего на заслуженный отдых человека, поистине адскую смесь. Она лишает его покоя и глубоко возмущает, тем более что покой и без неё подорван ростом цен на продукты, тарифами ЖКХ, запредельно стоящими лекарствами. В любом случае маленькая пенсия провоцирует интерес к финансовым темам, экономическим сюжетам. Ностальгия о СССР, по тем временам, когда этот мир был действительно открыт для нынешних пенсионеров, когда они были активной частью общества и будущее зависело и от них тоже, формирует позитивные образы России советской и, как минимум, весьма спорные – России современной. Последнюю группа определила как «Россию недосказанную», точнее, «Россию, не всё ещё сказавшую миру», и основные аргументы были при этом столь чёткими, что легко могут быть сгруппированы в таблицу 2, в верхней графе которой представлены разные ипостаси России, а в столбцах – доводы в пользу каждой из них.

Таблица 2. Образы России в представлениях пенсионеров

    

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ:
НЕНАДЕЖНОСТЬ
КУЛЬТУРНЫЙ:
ТРАДИЦИОННОСТЬ И ЛИДЕРСТВО
ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКИЙ:
ПРОШЛОЕ ВЕЛИЧИЕ
Государство не хочет разделить стабфонд, потому что украло деньги работяг, честных граждан, таким образом, государство – вор, следовательно, ненадёжно.
При росте цен на нефть растут внутренние цены, потому что государство – ещё и спекулянт.
Россия – богатая страна (природные богатства – леса, реки, полезные ископаемые и т.д.), неужели этим нельзя правильно распорядиться!
Великая русская культура!
Русский язык – основа культурного влияния; в связи с этим сильную озабоченность вызывает утрата русским языком позиций в странах СНГ.
Россия – страна традиций: в мире гей-парады, а у нас в телевизоре их нет!
Мы утратили былое могущество, которое формирует образ
Россия раздирается на части
Россия – военная, ядерная держава
Россия – бывшая супердержава. Почему мы молчим, когда американцы всюду лезут?
Ностальгия о распавшемся Союзе

     Очевидно, что образ России у «пенсионеров» раздваивается на образ государства и образ страны. Первый из них – безусловно отрицательный, второй – в основном положительный, хотя и с нотками жалостливого сочувствия. В презентации исполнявших роль пенсионеров участников круглого стола эта социальная группа сильна своей верой в будущее России-страны, залог которого – в прошлом величии. Это образ больного, который непременно вылечится, встанет на ноги и всем тогда покажет!

     «Студенты», не в пример остальным группам, были лаконичны, – наверное, потому, что им не приходилось вписываться в роль. Правда, они сразу оговорились, что вузовская молодежь не едина в разделяемых ею образах России и представляемая ими точка зрения свойственна преимущественно одной её фракции – патриотически настроенной:

     «Молодёжь стремится в будущее, верит в него и готова начать новый политический виток "с чистого листа". Образование должно сделать Россию конкурентоспособной. Современная Россия – новая страна, она не должна отвечать за ошибки СССР. А патриотизм должен стать не только нормой, но еще и модой».

     Сия речь вызвала негодование у некоторых представителей других социальных групп – или в данном случае всё-таки у вышедших из своих ролей студентов? – справедливо заметивших, что «Германия постоянно просит прощения за фашизм, почему Россия должна абстрагироваться от своего прошлого?» На что с юношеским максимализмом было сказано, что «груз прошлого мешает двигаться вперед».

     «Студенты» также утверждали, что молодежная студенческая среда – один из порталов формирования положительного образа страны за рубежом, чему способствуют / должны способствовать студенческие обмены. Забавно, что одним из аргументов в пользу этого была ссылка на образовательную политику СССР, где, как известно, обучалось не в пример больше иностранных студентов, чем сейчас в России. То есть, когда им понадобился довод, «студенты» не стали «абстрагироваться от прошлого». Правда, коварные коллеги по круглому столу заметили, что «десять процентов выпускников российских вузов уезжают работать за границу, и их считают успешными, а оставшихся – неудачниками, следовательно, о каком патриотизме можно вести речь?» В ответ группа сместила решение проблемы в столь любимую отечественной образовательной системой область долженствования: «нужен новый образ страны – успешной и молодой». И тогда уезжать не будут.

     Образ России молодой, России успешной – несомненно, привлекательный образ. Вместе с тем жизнь «с чистого листа» – решение смелое, если не безрассудное – быть может, и подходит отдельным молодым людям, но неприемлемо для целой страны. Такого рода безудержный социальный оптимизм уже был в истории России – и был он оплачен дорогой ценой, что, кстати, лишний раз доказывает: политика, строящаяся на убеждении, будто все ошибки остались в прошлом и о них надо просто забыть, не принесёт России дивидендов на международной арене. И всё же таким, наверное, и должен быть образ России в представлениях активной амбициозной молодежи, верящей в свою страну.

Часть III. Анализ устойчивых образов России в мире

     Они были отобраны по результатам ролевых представлений и последующего их обсуждения, а также с учётом всё более ясно проявлявшегося уклона круглого стола в сторону профессиональных интересов международников. Было предложено проанализировать три образа России в мире – Великая страна, Партнёр и гарант стабильности, Источник нестабильности в мире – и привести доводы «за» и «против» каждого. И тут случилась неожиданная для ведущих рефлексия: покидая роли «москвичей», «пенсионеров», «провинциалов» и «студентов», участники отметили, что в предлагаемой им теперь социально обезличенной аргументации есть некая шаблонность – суть отражается, но важные нюансы исчезают. Тот же пенсионер, просматривающий и прослушивающий все новостные ленты и аналитические программы по нескольким каналам и радиостанциям, гораздо более изощрён в выводах, чем молодой человек, в лучшем случае слушающий вполуха пятиминутный блок новостей на музыкальном канале. У россиян, выезжающих за границу, общающихся с гражданами ближнего и дальнего зарубежья, – собственное представление об образе страны за её пределам, и им они меряют комментарии СМИ. И т. д. Тем не менее задание было сделано. Доводы «за» и «против» образа Великая держава демонстрирует таблица 3, составленная по итогам работы над заданием группы, лучше всех с ним справившейся

Таблица 3. Россия – Великая держава: доводы «за» и «против»

    

ЗА ПРОТИВ
Опыт государственности
С XVIII века в числе мировых держав
Опыт сверхдержавы
Ресурсный потенциал
Геополитический потенциал
Проиграла холодную войну
Не имеет своей воли, её шаги ей навязываются, её используют
Была против ряда решений (Ирак, Косово), но ничего не может сделать
Источник дешевой рабочей силы
Огромные территории
Вымирание населения
Потеряла территории
В бывших республиках – негативное отношение
Грозная лишь в негативном понимании
Угроза мировому сообществу (поддержала ядерную программу Ирана)

     Суждения «за» и «против» каждого члена оппозиции Источник нестабильности в мире – Партнёр и гарант стабильности стоит рассмотреть более подробно.

     По мнению наших аналитиков, первый из них – один из самых востребованных и воспроизводимых другими государствами в процессе выстраивания их отношений с современной Россией. Что ж, переживаемые Россией процессы трансформации столь болезненны и коварны, что, несомненно, работают на эту точку зрения. К факторам возможной нестабильности, исходящей из России, которыми, собственно, и создаётся отношение к ней как к генератору случайных решений (образное определение одного из участников), обычно причисляют следующее:

     «Угроза расползания ядерного оружия в мире вполне реальна, этому сильно способствует бедственное положение российской армии. Даже в американских боевиках герои спасают мир от русских боеголовок и ракет. Россия нестабильна, поэтому она не в состоянии контролировать ситуацию даже у себя в стране, и Чечня – яркое тому подтверждение. Обладая богатыми ресурсами, Россия диктует свои условия и так нарушает энергетическую стабильность в мире, от чего лихорадит рынок энергоресурсов. Россия демонстрирует миру избирательную религиозность и кичится своим великим наследием при снижающемся уровне образования. Профессиональные сферы, в которых Россия ещё преуспевает, стали источником пополнения кадров за её пределами (в Германии, Канаде, США и т. д.). Лучшие специалисты уезжают, и Россия уже не может тягаться с европейскими странами и США».

     Оспорить эти аргументы оказалось не так уж сложно. Логика возражений строилась по двум линиям: 1) все вызывающие претензии к России факторы нестабильности в ней – это издержки переходного периода; 2) Россия, «будучи великой державой, проводит соответствующую политику», что, безусловно, не устраивает многие страны. В развёрнутом виде «защита» России выглядела следующим образом:

     «Наличие ядерного оружия, в конечном счете, стабилизирует ситуацию в мире, а большие территории России исключают для соседей угрозу даже потенциальной экспансии, поскольку страна занята собственными заботами. У России есть ресурсы – это её законная возможность влиять на политику в мире. В странах СНГ, несмотря на ориентацию национальных элит на собственные языки, достаточно прочны позиции русского языка, что является мощным фактором влияния России. Мы – страна Кулибиных, и горстка уехавших за границу специалистов не снижает научный потенциал страны и никак не может её обескровить. Напротив, именно они демонстрируют востребованность русского образования, являются агентами влияния и фактором формирования положительного образа великой державы».

     Аналогично, по антитезе «за – против» был «проэкзаменован» и образ Россия – гарант стабильности и надёжный партнер.

     Прежде всего было отмечено, что этот образ – новый, непривычный и не всегда согласующийся с самоопределением населения страны. Если принять во внимание позицию общества внутри России, то мнение части населения можно передать пословицей: «Гусь свинье не товарищ». При пользовании им многое читается «между строк», важны также подтекст и ситуационно обусловленная трактовка словесного выражения образа. В качестве аргумента «за» участники круглого стола указали на то, что Россия старается сейчас искать и находить прежде несвойственные ей формы взаимодействия в рамках международного сообщества и тем самым как раз и демонстрирует позицию партнёра и гаранта стабильности:

     «Россия является членом ОБСЕ и ООН, что в институциональном плане делает её равным и признанным партнером. В экономической и энергетической сферах Россия демонстрирует взвешенную позицию. В то же время наша страна в силу традиции и большей заинтересованности является гарантом Потсдамской системы и соблюдает резолюции ООН, тогда как США позволяют себе игнорировать подобные решения. Такая политика делает образ России более привлекательным и подтверждает, что российское постсоветское государство стремится по-новому выстраивать свои отношения в мире. Россия выступает за целостность других государств, в частности Сербии и Грузии, активно участвует в урегулировании конфликтов на территории СНГ, а также большое внимание уделяет безопасности и борьбе с террором».

     Однако партнёрские отношения с другими странами важны для России не сами по себе, а как средство обеспечения ею равных позиций с теми, кто имеет возможность эффективно лоббировать свои интересы на международной арене.

     Контр-доводы на эту апологию России представляли её непредсказуемым игроком на международной арене. В первую очередь Россия вселяет опасения своим новоявленным партнёрам как преемник СССР. Безусловно, в рамках биполярного мира Советский Союз лялся гарантом стабильности, но был ли он для кого-то и в чём-то партнёром – вопрос весьма спорный. Да и другие характеристики современной России не улучшают её партнёрского имиджа:

     «Россия демонстрирует фарисейский подход к праву и двойственную позицию по отношению к Ирану и Северной Корее. Внутри страны затягивается урегулирование локальных конфликтов, ставятся препятствия самоопределению наций. Свою позицию энергетического партнёра Россия использует для решения экономических и политических задач, не чураясь и энергетического шантажа. На пути частного капитала существует множество препятствий, и к общепризнанным бедам России – дуракам и дорогам – добавились на современном этапе сомнительный менеджмент и плохая инфраструктура».

     Игровой элемент способствовал бурному высказыванию мнений, дал возможность участникам не просто задуматься над тем, каков он, образ страны, внутри неё и за её пределами, но и задаться вопросами, имеющими прямое отношение к поиску Россией своего места в мире: Необходимо ли России освободиться от «бремени державности» и встать на равную ногу с другими странами? Какой авторитет выгоднее: основанный на доверии или основанный на страхе? Чьим партнером быть России? Не получится ли так, что она вообще престанет играть роль в международной политике, если станет партнёром для всех?

* * *

     Рассказ о нашем мероприятии уместно завершить как раз вопросами. Ведь образ России недосказанной и не высказавшейся, ищущей ответы на вопросы и их не получившей, привлекательнее, чем образ страны, бесконечно ностальгирующей по ушедшим временам, грозящей кулаком настоящему либо упрямо отрицающей свое прошлое. Круглый стол получился интересным и динамичным. И вольно, и невольно его участники показали пристрастное отношение к обсуждаемой теме, ярко продемонстрировали своё беспокойство, даже переживание по поводу обликов России и, при всех прочих несогласиях, совпали во мнении, что необходимо очень внимательно относиться к образу родной страны, формирующемуся за её пределами. Безусловно, они, конструируя в ходе игры стереотипные групповые представления, от души «резвились» – создавали атмосферу театрального капустника, где главенствует юмор. Но в итоге их попытки перевоплощения оказались удачными, хотя строгий критик может уви деть в них «лишь» представления о представлениях. Однако и такие «представления в квадрате» – один из эффективных механизмов возникновения и эволюции образа; поэтому скетчевая презентация, устроенная группами, всё равно явилась проекцией мнений об образах России – только своеобразной по форме.


Надежда Валерьевна Липатова, , доцент кафедры отечественной истории Ульяновского государственного университета, участник Школы молодого автора 2003 года, Ульяновск.

Сергей Алексеевич Панарин, заведующий отделом стран СНГ Института востоковедения Российской академии наук, главный редактор журнала «Вестник Евразии», Москва.

1 См.: Гусейнов Г. Ч. Карта нашей Родины: идеологема между словом и телом. М.,ОГИ, 2005.

2 См.: Образ врага / Сост. Л. Гудков; ред. Н. Конрадова. М., ОГИ, 2005. Добавим, что в настоящее время реализуется специальная Программа фундаментальных исследований отделения историко-филологических наук РАН «Русская культура в мировой истории», в рамках которой вышла, например, работа: Образ России и русской культуры в Турции: история и современность. Сб. статей / Сост. и отв. ред. И. В. Зайцев. М., Ин-т востоковедения РАН, 2007. Не обойдён вниманием научного сообщества и вопрос о том, как в России представляют окружающий мир. См., например: Мирглазами россиян: мифы и внешняя политика / под ред. В. А. Колосова. М., Ин-т Фонда «Общественное мнение». 2003; ГрозинА. Интернет и образы постсоветской Азии в России // Вестник Евразии. 2005. № 2 (28). С. 3–28; Абдулова И. Виртуальная Монголия: Интернет-образ пространства в иркутском и бурятском сегментах Сети // Вестник Евразии. 2004. № 3 (26). С. 9–25.

3 См.: Российская Федерация сегодня, 2004. № 22. Электронная версия размещена по адресу: http://www.russia-today.ru/2004/no_22/22_topic_l .htm. Последнее посещение 30 июня 2008 года.

4 В заседании круглого стола «Как формируется образ России», проходившего в редакции журнала «Российская Федерация сегодня» принимали участие заместитель Председателя Государственной Думы С. Бабурин, член Совета Федерации В. Лихачев, профессор Института США и Канады А. Уткин, профессора Академии дипломатической службы К. Хачатуров, И. Панарин, Л. Степанова. Вёл дискуссию главный редактор журнала Ю. Хренов.

5 См.: Как формируется образ России // Российская Федерация сегодня... Доступно по адресу: http://www.russia-today.ru/2004/no_22/22_topic_l.htm.

6 Там же.

7 Это была публикуемая в настоящем номере статья Ярослава Разумова и Сергея Панарина «Как воспринимают Россию в Казахстане?», а также пока ещё не опубликованные статьи Евгения Абдуллаева «Образы России в современном Узбекистане: вытеснение – использование – сохранение» и Николая Борисова «Образ России в Кыргызстане: устойчивость позитивных стереотипов».

8 Например, при аналогичных блиц-опросах в Шымкенте (Южный Казахстан) студентов историков и медиков, в большинстве своём – казахов, никогда не бывавших в России образы снега, снежной зимы и медведя оказались одними из первых почастоте упоминаний. См.: ЕсимоваА., Панарин С. Образ и имидж современной России в Казахстане. М., 2007 (рукопись).