В том краю у ученых мужей из обоих глаз вырастают пики, сплетающиеся на концах ветвями, трубами, шпилями, навесами всевозможной длины и объема. Считается глубоко неприличным задевать друг друга выростами, показывать их встречному взору. Неоднократно описанный идеал и ритуал мудрой беседы или публичного собрания - полное взаимопонимание и удовольствие от общения без необходимости пускать в ход массивные, выращенные с детства извилистые ответвления, избегая называть их в разговоре, например, рогами. Те ухищрения, на которые пускаются образованные юноши, почтенные мудрецы и знатные библиотекари, дабы понять, покрасоваться и не задеть друг друга, для них естественны и привычны, и у одних лишь иностранцев вызывают изумление, даже восхищение.

В ДВИЖЕНИИ

     Поезд Амстердам-Брюссель. На кресле спереди меня с оранжевого воротничка свешивается соломенный, благородно потускневший от времени локон. Я влюблен! Я хочу объясниться в любви либретто Песни Песней, виртуозно наложенных раздвоенным высокоэстетичным (лейбл, цвет, конструкция) артефактом на скульптурные раковины моих слегка оттопыренных, тронутых шелушением ушей. Alas!.. В данной сцене слова не передадут ей почтительно спелые, пахучие яблоки означаемого на подносе - только золотые муляжи…

     Пускай лучше мычит чувство - а оно нуждается в близости наподобие сиамской или симбиотической, а нас (меня и ее) разделяет пол, сиденья, этот поезд, эта страна, мой чужеземный выговор и правильный язык, класс & культура, свобода бежать.

     Меня спасет победа над рассудком, возврат к бесстыдному биологическому действию, животная, языческая страсть? - но сверло, отливающее машинным маслом, будет небрежно обернуто в подарочный крикливый шорох целлофана.

     За стеклом пестрым кашмирским покрывалом проплывают ухоженные домики, огороженные садики, люди, приличия, законодательства.

Артем Космарский